Ученые НИИ биологии озера Байкал Иркутского государственного университета рассказали о том, что нитчатая зеленая водоросль спирогира, которая считается типичным обитателем литорали (мелководной зоны), в периоды массового развития появляется и в пелагиали (открытой толще воды) — вплоть до глубин 250 метров. Это важный результат сам по себе, потому что он напрямую указывает: изменения в прибрежной зоне не локализуются, а распространяются на всю экосистему озера, включая глубоководные участки. Данные получены в ходе экологического мониторинга «Точка№1».
Максим Тимофеев, директор НИИ биологии озера Байкал ИГУ:
Нами был проведен детальный анализ данных круглогодичного мониторинга на станции «Точка №1» в Южном Байкале за последнее десятилетие. Пробы отбирались регулярно, каждые 10 –14 дней, по все толще воды — от поверхности до 250 метров. И хотя, изначально наша мониторинговая программа была ориентирована на пелагический зоо- и фитопланктон, именно эти наблюдения позволили зафиксировать присутствие в пробах спирогиры — донной водоросли, которой в пелагиали, строго говоря, «не положено» быть.
При этом ученые обнаружили, что спирогира появляется в открытой воде не постоянно, а волнами. Первые находки нитчатки относятся к 2014 году, а уже в 2015 и 2016 году был зафиксирован максимум: водоросль встречалась примерно в 38% проб и по всем исследованным глубинам.
Дальше, как отмечают ученые, последовал спад. После 2018 года частота встречаемости заметно снизилась, а в 2020–2022 годах мы вообще не фиксировали спирогиру в пелагиали. Начиная с 2023 года, она вновь начала появляться в пробах, но в существенно меньших количествах.
Такая динамика во многом согласуется с известными климатическими и гидрологическими событиями: пик развития спирогиры в 2016 году пришелся на период сочетания сразу нескольких факторов — масштабных лесных пожаров, аномально высоких температур и низкого притока воды в озеро. В этих условиях в прибрежной зоне сформировались особенно благоприятные условия для бурного развития нитчатых водорослей, после чего их фрагменты могли выноситься в открытую часть Байкала.
Важный методический вывод, к которому пришли иркутские ученые — даже по составу пелагических проб можно «увидеть» события, которые изначально разворачиваются в литорали. При этом отсутствие спирогиры в пробах в отдельные годы не означает ее полного исчезновения из экосистемы, но, вероятно, свидетельствует о значительном снижении ее общей численности.
Максим Тимофеев:
Спирогира никуда не делась и, судя по нашим данным, снова начинает интенсивно расти и появляться в открытой части Байкала — там, где ее раньше не было. Есть и хорошая новость — в течение нескольких лет (2020 –2022 годы) мы вообще не видели ее в пробах после очень выраженного пика. То есть экосистема озера способна не только к всплескам, но и к заметным откатам.
По словам экологов, самое интересное заключается в том, что классические факторы, которые принято связывать с развитием спирогиры — повышение температуры, поступление биогенных элементов и общее усиление нагрузки на прибрежные экосистемы — никуда не делись, но при этом численность водоросли на несколько лет снижалась. Значит, в системе есть дополнительные механизмы регуляции, про которые ученые пока недостаточно понимают.
Максим Тимофеев:
И сейчас главный вопрос — не просто фиксировать рост или спад, а разобраться, что именно управляет интенсивностью этих всплесков. Ситуация, на мой взгляд, не такая простая, как иногда ее пытаются представить, но и не катастрофическая. Байкал демонстрирует не только признаки нагрузки, но и способность к разнонаправленной внутренней динамике и частичной саморегуляции.
Подробнее о мониторинге иркутских ученых в статье (Journal of Great Lakes Research (Q1) Rusanovskaya et al. Zooplankton monitoring reveals mass presence of phytobenthos in the pelagic zone of Lake Baikal, Journal of Great Lakes Research, 2026)
