/ru/news/2014/details/news-id1289
Секретный город Сергея Шмидта
11 мая 2014
shmidt

«Ветерок»

Первым местом, куда привел нас Сергей Федорович, оказался невзрачный пятачок, расположенный на набережной Ангары за рестораном «Нежный бульдог». Как выяснилось из дальнейшего рассказа, именно на таких площадках в Иркутске зарождалась особая питейная и особая политическая культура.

– Это место до начала 2000-х называлось в народе «ветерок», что связано с одноименным киоском, стоявшим тут. В конце апреля 1997 года именно на этом пятачке началась эпоха под названием «кеговое пиво». Впервые увидев здесь большие железные бочонки, я поинтересовался у продавца: «Это что у вас, пиво в бочках?» – «Нет, это пиво в кегах». Слово «кега» тогда еще никому ничего не говорило… Однако совсем скоро эта площадка стала излюбленным местом молодежи, местом тусовок и встреч. «Кеговая революция» завершилась лишь в 2003 году с запретом на продажу пива.

– Здесь же во время перестройки, в 1988 году, была предпринята попытка устроить иркутский Гайд-парк: представители политизированной интеллигенции приходили сюда, высказывали свои мысли и обретали аудиторию в несколько десятков, а может, и сотен человек.

Иркутский академический драматический театр имени Н. П. Охлопкова

– Эта история, рассказанная моей мамой, относится к 1969 году, когда я ещедаже не родился, – повествует Сергей Шмидт. – Дядя моей мамы всю жизнь проработал звукооператором в драмтеатре и, естественно, часто доставал билеты на спектакли. Однажды он позвонил моим родителям и сообщил: «У нас тут близится постановка пьесы совсем молодого парня. Сходите, не пожалеете. Пьеса необычная». Родители как-то без энтузиазма собрались и пошли… Пьеса называлась «Старший сын», а молодым драматургом, как вы понимаете, оказался не кто иной, как Александр Вампилов. По словам мамы, это был самый сильный шок, который она когда-либо испытывала в жизни. Пьеса отличалась от всей советской драматургии. Как говорила мама, со сцены не просто веяло, а «перло» свежестью на протяжении двух с половиной часов…

– С драмтеатром у меня связано еще одно воспоминание, – продолжает наш собеседник. – Справа от центрального входа есть неприметная дверь. В годы перестройки, когда появилось большое количество видеосалонов с боевиками и эротическими фильмами, через эту дверь мы попадали в видеосалон, где показывали эстетские фильмы: работы Бертолуччи, Антониони, Кубрика.

Памятник Александру Вампилову

– Памятник Вампилову – это первая, как я понимаю, попытка сделать в  нашем городе человекоразмерный памятник. Однако фигуру драматурга все равно поставили на постамент, и она оказалась выше простого человеческого роста. Ко всему прочему, Вампилов здесь одет в пиджак и галстук – а галстуков он терпеть не мог и не носил, – замечает историк. – Ну и особый «шик» памятника: Вампилов стоит рядом с чем-то, что напоминает озеро Байкал. А в Байкале он, как известно, утонул. Это все равно что создавать памятник Жанне д’Арк, любовно обнимающей связку дров для своего костра.

Памятник Ленину и памятник Александру III

По мнению Сергея Шмидта, скульптуры вождя и царя необходимо рассматривать в одном ключе – тогда они приобретают особенный смысл.

– В конце XIX века иркутяне, благодарные Александру III за указ о строительстве Транссибирской магистрали, решили воздвигнуть ему памятник. Собрали деньги, обрядили скульптуру царя в форму казака Сибирского казачьего войска (которую, как я понимаю, он никогда в жизни не носил) и задумались, как же ее поставить: лицом к своему детищу – железной дороге, – либо лицом к городу? И нашлось гениальное решение: поставить памятник глядящим на восток, куда уходят поезда.

Затем в России произошла революция, памятник Александру III заменили на так называемый шпиль. А неподалеку, на месте лютеранской кирхи, водрузили памятник Владимиру Ленину.

– В начале 2000-х памятник царю восстановили. Теперь внимание: как известно, Александр III в свое время отказался подписать прошение о помиловании старшего брата Ленина – Александра, который готовил покушение на царя. Он был осужден и повешен. Казнь старшего брата произвела сильное впечатление на молодого Володю Ульянова и, по сути, стала одной из причин, которые толкнули его в революционное движение. Ни в одном городе мира Владимир Ленин не стоит так близко к человеку, который отказался подписать прошение о помиловании его брата. Более того: они стоят и смотрят в разные стороны, совершенно не замечая друг друга, и соединяет их… улица Карла Маркса! Это гениально!

Памятник Максиму Горькому

В памятнике с непомерно пышными усами, посвященному писателю Максиму Горькому, Сергей Шмидт сумел разглядеть совсем иного персонажа.

– Начну издалека… В XIX веке на свет появилось трое великих людей, которых объединяло несколько обстоятельств: немецкий язык для всех был родным, их идеи получили свое развитие в XX веке, а также все трое поставили под сомнение веками существовавшее в Европе представление о том, что разум человеческий обладает высокой степенью самостоятельности и независимости. Как можно догадаться, речь идет о Карле Марксе, Зигмунде Фрейде и Фридрихе Ницше. Вот этого человека зовут Максим Горький, – указывает Сергей Федорович на памятник писателю. – Тем не менее, если вы посмотрите на фотографию Фридриха Ницше, то вы не отличите одного от другого. В моей молодости эстетствующая молодежь называла улицу Горького улицей Ницше. Назначая встречу здесь, мы говорили «встретиться у Ницше».

Внешнее сходство Горького и Ницше подтолкнуло Сергея Шмидта на интересную мысль о переименовании улиц Иркутска:

– Я в этой дискуссии занимаю следующую позицию: давайте сделаем единственный в мире город, где рядом будут идти три улицы, названные в честь трех «монстров» немецкой мысли, перевернувших всякое представление о роли разума. Улица Карла Маркса у нас уже есть, улицу Ленина переименовываем в улицу Фрейда и располагаем там психоаналитические консультации, а улицу Горького превращаем в улицу Ницше – даже памятник менять не придется! 

Петербургский двор-колодец

– В советское время на пересечении улиц Карла Маркса и Литвинова находился книжный магазин «Родник», где горожане отлавливали книжные новинки, а рядышком располагался главный городской букинистический магазин. Поэтому книгочеев и книголюбов здесь всегда было в избытке, – вспоминает Сергей Шмидт. – Если же пройти чуть дальше и завернуть в арку, то мы оказываемся в романтичном месте, напоминающем Санкт-Петербургский двор-колодец…

Однако нашему взору предстало нечто иное – питерский дворик с азиатским налетом: романтичный закоулок плотно оккупировал китайский ресторан.

– Хм, никакого China-Town здесь раньше и в помине не было, – удивился наш экскурсовод. – В былое время сюда можно было зайти, помечтать, вспомнить Достоевского, Родиона Раскольникова, «Пески Петербурга» группы «Аквариум» и ощутить себя в северной столице…

Аптека № 1

Во всех городах мира туристов принято водить по музеям, архитектурным памятникам и местам исторических событий. И только в Иркутске в список достопримечательностей включен аптечный магазин.

– Есть одно место в Иркутске, которое совершенно недооценено горожанами. Это аптека №1. Во-первых, это одно из немногих зданий в городе, которое при любых политических режимах сохраняло свое предназначение. Это место было аптекой до революции, при советской власти, в постсоветский период и остается аптекой сегодня. Такой стойкостью к переменам могут похвастаться разве что театры. Во-вторых, это один из немногих архитектурных памятников, сохранивший не только свой внешний вид, но и интерьер.

И действительно, внутри аптека сберегла весь колорит XIX века: застекленные шкафы с пожелтевшими рецептами лекарств и старинными склянками, деревянные витрины, потертые локтями тысяч иркутян, и внушительная лепнина на потолке.

Центральный рынок

Наше путешествие завершилось в самом многоликом месте Иркутска – на Центральном рынке. Угостив нас прохладным квасом и отведав свеженькой редиски, Сергей Шмидт рассказал о том, как Центральный рынок гармонично вписался в менталитет купеческого города.

– Традиционно в Иркутске центром городского пространства считался рынок. Именно поэтому я был убежден, что в любом нормальном городе царят такие же порядки. Каково же было мое удивление, когда я понял, что практически везде центром является площадь с административными зданиями, а не рынок,  отмечает наш рассказчик. – После Великой Отечественной войны началось строительство трамвайной линии. И что любопытно: трамвай соединил рынок с вокзалом, не заходя на сквер Кирова. Генетика купеческого города возобладала над советской логикой! В Иркутске в принципе всегда боролись два начала: административное и купеческое. Еще в XIX веке известный бытописатель, историк Григорий Потанин в статье «Сибирские города» поделил все города на чиновничьи и торговые. Но отметил, что есть одно счастливое исключение, совмещающее в себе административные и купеческие черты, – это наш город.

Источник: еженедельная городская газета «Иркутск».